Не грози предместью Рабочему, кушая водку в своём районе.

 

Предместье Рабочее – то место в Иркутске, приехав в которое, трудно убраться не найдя неприятностей на обе своих булки. Эти приключения, мягко говоря, редко бывают приятными для нормальных гетеросексуальных людей без мазохистских наклонностей.

Приехав с семьёй в Иркутск из другого города, я поселился именно здесь. Здесь мне предстояло окончить школу с золотой медалью, получить свидетельство об окончании кружка Юный ботаник, поступить в ВУЗ.

Первый мой учебный день в школе я не забуду. Попал я в 10 “а” класс. Директор, мужик с красным носом, стеклянными глазами и трясущимися руками, по совместительству преподаватель трудов у девочек, сообщил мне, что это самый интеллектуальный и спокойный класс.

Знакомство с новыми одноклассниками произвело на меня глубокое впечатление. Придя на первый урок, я сел на первую парту. На ней я нашёл много новой для меня информации: “Жанка и Валька – шлюхи”, “Петя - пидор”, “Вовка - лох”, ”Если сюда сел, будешь у меня сосать на перемене”. На всякий случай я пересел, но с удивлением обнаружил последнюю надпись и на этой парте.

Я огляделся. Сзади меня сидел бледный, но красноносый парень, от которого пёрло чесноком. Он был поразительно похож на директора.

Я посмотрел в сторону. Пацан с длинными, отвратительно аккуратно зачёсанными волосами и худыми женскими пальцами непрерывно смотрел на меня с какой-то странной смазливой улыбкой, увидев, что я обратил на него внимание, он подмигнул мне.

Парень, сидевший сзади, бросил грязный портфель на мою парту и пересел ко мне.

Красноносый: “Тебя как звать?”

Я ответил: ”Дима”

“Меня - Вася”

Мы пожали друг другу руки. Он достал из портфеля полулитровую бутылку водки.

“Выпьем за знакомство?”

“Я не пью”

“Тут все пьют”

Две очень непривлекательные девушки, до этого шепотом что-то обсуждавшие, глядя в мою сторону, подошли ко мне:

“Тебя зовут Дима?”

“Да…”

“Есть полтишка?”

“Ну…”

“Тебе какая из на больше нравится?”

“Обе не нравитесь”

“Если передумаешь, не стесняйся, подходи к нам”

“Шлюхи” – подумал я.

Здоровый лысый жлоб зашёл в класс, шлёпнул со звонким хлопком Вальку по заднице. Увидев в классе новое лицо, он подошёл ко мне и без лишних слов спросил:

“Бабки есть?”

“Нет”

“Гонит он, Серёжа”

Молча Серёжа развернулся и ёбнул меня по лицу, достал кошелёк и положил его в карман. Я решил, что зубы дороже полтинника, и промолчал.

Прозвенел звонок, в кабинет вошёл лысый учитель. Я по привычке поприветствовал его стоя, но сел, увидев, что меня никто не поддержал. Препод молча сел, оглядел класс, его выбор пал на Серёжу. Пока математик задавал свои простые вопросы, Серёжа с большим удивлением их выслушивал и вместо ответа молча мялся у доски. Когда терпение препода иссякло, и в журнале появилась новая пара, Серёжа плюнул ему на лысину. Математик растёр слюну и поставил ещё одну двойку.

Весь урок мой сосед по парте – Вася тянул водку через трубку от системы и закусывал чесноком. Я оглянулся назад: непрерывно улыбаясь с безумными глазами два весёлых парня запихивали в сигарету непонятную растительность.

После первого урока мои одноклассники стали расходиться, унесли пьяного Васю, и двоих весёлых друзей. Я посмотрел на расписание. Предстояло ещё четыре урока. Одноклассники не ошиблись – больше уроков не было.

Я вышел на улицу. Видимо предстояла какая-то линейка, потому что вся школа собралась во дворе. Я встал по середине. Неожиданно я почувствовал, как в мою задницу провалилась чья-то нога. Я упал на асфальт, по моему телу пронеслись удары ног и рук. Я почувствовал, как с моих ног слезают ботинки. Удары прекратились, я поднял свои веки и увидел, как из расступившейся толпы вбежал мужик в спортивном костюме и со свистком на шее.

“Физрук поможет мне” – облегчённо подумал я, но неожиданно получил от него новый удар лыжным ботинком по лицу. После нескольких мощных ударов я почувствовал, что физрук стягивает с меня штаны. Не успел он достать свой, как, на моё счастье, два лысых и здоровых парня с изувеченными лицами оттащили физрука:

“Брось его, Михалыч, пойдём лучше выпьем”.

Так закончилось для меня второе сентября.

Третьего числа я узнал, что домой меня принесли один красноносый и два то очень весёлых, то внезапно злых и грустных парня. Матери сказали, что я упал в школе с лестницы.

Через два дня я смог пойти в школу. Постепенно мои дела стали улучшаться, у меня появились новые друзья – Вася и два весёлых друга (Вовка и Вовчик). У входа в школу со мной отвратительно ласковым голосом поздоровался Петя. На первом же уроке тяга к учёбе стала спадать. Первым занятием была литература. Когда препод читал убийство старушки Раскольниковым, Серёжа слушал с большим вниманием и раскрытым ртом, потом сказал сидевшей с ним Вальке:

“Я бы свою бабку так же замочил, если бы знал, где она деньги прячет”.

У Васи на глазу выступила капля спирта от сострадания к старушке.

“Займи, Дима, денег…трубы горят! Вчера у дедушки был день рождения. Папу неделю не увижу, может даже две. Денег нет, а трубы горят!”

Я достал из носка спрятанные от Серёжи деньги и отдал их Васе.

Вторым уроком была физкультура. Были все, только Серёжа опоздал. Михалычу это не понравилось. Он заорал:

“Петров и Иванов! Постелите маты!”

Вовка и Вовчик перестали материться только после мощного удара по лицу.

“Маты – это такие матрасы у меня в кладовой!”

Вовка и Вовчик резво выволокли пыльные, с красными от запёкшейся крови и какими-то белыми пятнами маты. Михалыч подозвал Серёжу.

“На колени, сука!”

Из каморы физрука выскочили два лысых покорёженных лица и ударили опоздавшего по спине так, что тот загнулся и упал на колени. Из строя неожиданно выбежал Петя и завопил:

“Не надо! Лучше меня!”

“Встань в строй, петух!” – ответил ему Михалыч.

Серёжу уже ни что не могло спасти от унижения, через две минуты физрука сменили его товарищи. Михалыч пригрозил:

“Это будет с каждым, кто посмеет опоздать на физкультуру!”

Серёжа пролежал ещё пару минут на матах, потом со слезами на глазах и с красным от стыда лицом побежал в туалет.

В раздевалке Вася поведал мне историю Михалыча.

“Всю жизнь наш физрук провёл в Рабочем, единственной его загородной поездкой, длившейся десять лет, был “круиз” на Белое море. После отсидки он устроился музыкальным руководителем в детский сад, директором которого был мой дед, его хороший знакомый. Проработал он там не долго – пол года. Когда родители его воспитанников пришли на новогодний утренник, они весьма возмутились, увидев, как их дети инсценировали “Мурку”, а Дед Мороз напевал “Владимирский централ”, детки хором пел “Гоп стоп” и показывали свои свежие партаки такие, как “Не забуду мать родную” или ”Детский сад – мой дом родной”. Детям настолько понравился Михалыч, что, когда ему пришлось уволиться, они где-то достали обрез и захватили в заложники воспитателей, взамен на восстановление Михалыча в должности директора детского сада. На требование участкового сдаться, они ответили ему выстрелом в ногу. Моему отцу пришлось устроить Михалыча физруком в нашу школу. Хотя он и отличался жестокими нравами и своеобразным отношением к людям, обычно он не поступал так, как сегодня с Серёжей и в глубине души был редким добряком”.

Через месяц.

Учеба не шла хорошо! Каждый день пьянки, накурка, девки, безумные гонки на Васином “запоре”, которые кончились тремя сбитыми пешеходами, велосипедистом, который долго и упорно пытался от нас уйти, помятым “Крузером”, под которым мы и оставили нашу тачку. Дедушка Васи был очень расстроен и запил.

Хозяева Крузера оказались очень серьезными людьми. Они вытянули Васиного дедушку из запоя, и тот с вывихнутыми пальцами, ногами, руками, шеей и челюстью долго на нас ругался. За помощью нам пришлось обратиться к Михалычу. И он со своими двумя лысыми громоотводами набили тем стрелку в школьном дворе.

Все собрались в назначенный час: Михалыч, Утюг, Штырь, еще несколько друзей с Белого моря подтянулись на раскореженном 412-м, который долго орал и не хотел глохнуть, были так же я, Вовка, Вовчик, Вася, принесли и его деда. За сараем спрятался трудовик с ружьем. В заброшенном доме засели друзья дедушки из Дома Ветеранов и многие другие, которых я не знал, так как жил здесь не долго.

На двух BMW и Toyot-е приехали хозяева Крузера. Вышли три типа, после долгого напряженного разговора они пошли к машине. Неожиданно один из них схватил лимонку и кинул в нашу сторону. Михалыч грудью бросился на упавшую гранату. Раздался только хруст его шеи, граната не взорвалась. Не растерявшись трудовик открыл шквальный огонь по Toyot-е. Со стороны заброшенного дома раздались выстрелы трофейного оружия ветеранов. Годы брали свое: били длинными очередями по школьным окнам, несколько одиночных выстрелов навеки прижали тело трудовика к земле. Лишь один не растерявшийся фронтовик понял, где находится враги. С тремя ржавыми противотанковыми гранатами он по-пластунски пополз в сторону машин. С громким криком: “Ура – а – а!” он запустил все три гранаты по машинам. Первая пробила лобовое стекло BMW и голову водителя. Но ни одна из них не взорвалась. Все тачки, кроме того Бумера бросились выезжать из школьного двора, попутно отстреливаясь по заброшенному дому.

Когда все стихло, во дворе остался только Васин дедушка, который беспомощно ползал кругами на вывихнутых руках и ногах, помогая головой, и мирно лежащий Михалыч. Одинокий ворон-стервятник кружил над полем боя, поглядывая то на дедушку, то на Михалыча, то на сарай. Лежащий на земле Михалыч задумчиво смотрел желтыми глазами на небо, его шея была похожа на выжимаемое полотенце. Из кустов к Михалычу подбежали Утюг и Штырь. Только они подняли тело нашего физрука, как …

С деревьев слетелись птицы, сбежались голодные собаки, кошки и крысы из школьной столовой. Перестал дергаться Васин дедушка. К утру приехал отряд быстрого реагирования и забрал ветеранов, которые, израсходовав свои боеприпасы, выбросили белую майку. Вызвали “Скорую”. Врачи приехали через час и забрали Васиного дедушку. Через неделю приехали пожарные и стали отмывать со школьных стен Михалыча и его друзей, которые все это время напоминали о случившейся трагедии.

Долго память хранила это событие, однако жизнь шла своим чередом, но каждый четвертый стакан на нашей пьянке был за Михалыча и заканчивался, как правило, часом молчания.

Третьеклассники, убиравшиеся за сараем, нашли дохлую собаку на полусъеденных останках трудовика. Во время дежурства этих ребят в столовой преподаватели обратили внимание на странный вкус пирожков с мясом, а школьный врач заметил, что в них больше волос, чем обычно, и сломал зуб об пулю.

 

11-й класс.

 

Второе сентября, как и последние два месяца, началось с опохмелки. Дойдя до школы, я пол часа искал кабинет, пока не увидел в коридоре лежащего на полу Васю, показывающего рукой на дверь. С пьяным товарищем на плечах я зашел в класс, положил друга на парту, сам сел рядом и заснул. Когда проснулся, я понял, что попал не туда: вокруг меня сидели второклассники и учили вместе с учителем таблицу умножения. Я растолкал Васю, который вдруг стал материться, ударил по зубам ученика и упал на пол. Учитель помог вытащить бедолагу. Я понял: так пить нельзя!

За лето все изменились, но учиться все равно никто не начал. После летних запоев у меня стали болеть почки и яйца, но пить я все-таки не бросил.

В одно хмурое утро я почувствовал непреодолимую тягу к спиртному. Отправившись к Васе, я обнаружил, что вся его семья страдает теми же симптомами. Мы поняли, что это эпидемия. Алкоголизм подкрался незаметно и ударил по почкам и яйцам и, скорей всего, - по печени и мозгу. На семейном совете решили это дело отметить.

Не хуже обстояли дела у моих одноклассников. Вовка с Вовчиком попали в секту “Мир в дыму”. Во главе их секты был духовный лидер Великий Конапл, в миру дед Егор, бывший агроном. Они даже выпускали свою литературу, такую как: журналы ”Юный накуролист”, ”Накурка и жизнь”, ”Веселые картинки”, их листовками с лозунгами “Поднимем сельское хозяйство в стране и мире”, “Накурка, накурка и еще раз – накурка!”, “План работе не помеха”, “Кто весело смеется, тот хорошо живет”, “Ударим химкой по алкоголизму!” были обклеены все стены Рабочего.

Валя с Жанной тоже не теряли времени даром и все лето зарабатывали деньги на учебники и тетради. Петя тоже работал не разгибаясь и к сентябрю смог позволить себе карандаш.

В перерывах между запоями мы с Васей работали грузчиками у кавказца Зураба, который оказался редким жмотом и на наши возмущения:

“Почему из всех грузчиков работаем только мы?”

Он ответил:

“Дарагой, в ханстытуцыы схазана: увсэ хражнэ имэют право на отдых и на труд, понымаэш, пока вы ысползуэтэ своэ право на труд, нам нэ чэго нэ остаотса, как восползоватса правом на отдых”.

Через неделю он нам объяснил наши права на зарплату, и мы решили больше никогда не работать.

К пятнадцатому числу почти все учителя стали посещать школу. Историка выпустили из психушки, физичка отсидела пятнадцать суток за хулиганство (первого сентября она в нетрезвом состоянии, абсолютно голая пыталась вести линейку), директор успешно прошел курсы реабилитации для алкоголиков. В школе появился новый трудовик – Ахмед Джабраилов, участник первой чеченской войны, как позже мы узнали, – бывший полевой командир. У нас он стал вести ОБЖ и физкультуру.

В понедельник историк, дергая глазом и скрипя мелом по доске, вел свой урок. Темой урока была Великая Отечественная война, которая, как нам рассказал учитель, длилась с 1938 по 1961 годы, велась против монголов и закончилась сокрушением фашистов под Марафоном. Когда у историка перестал дергаться глаз и стали поочередно дергаться плечи, Вовчик встал и стал орать:

– Люди, опомнитесь! Война – это зло! Перестанем отнимать жизнь у братьев своих! Возлюбим друг друга!

Пока Вовчик выкрикивал, Вовка, завывая мотив индийской песни, раздавал одноклассникам косяки и приговаривал:

– Священный Конапл любит тебя, брат мой!

На ОБЖ мы стали изучать основы диверсионной войны. Вовка с Вовчиком в знак протеста отключились под столом еще на истории. Потом мы знакомились с устройством бомбы с часовым механизмом, собранной младшими классами на уроке труда.

Из затопленного Ленска к нам приехал учитель иностранного языка, который преподавал нам английский с древним наречием давно вымершего народа, жившего на севере республики Саха. Мы пели “Happy Birthday” в обработке древних якутов.

 

* * *

Огромное горе обрушилось на Рабочее: на местные прилавки попал метиловый спирт. Опустели улицы, школы и детские сады. Переполнились больницы и морги. Могилы стали копать экскаваторами. По старушкам прошел слух, что это терракт, тщательно подготовленный чеченцами. Бабушки жестоко избили, точнее сказать – накостыляли, Джабраилову. Завезти в Рабочее метиловый спирт – равносильно тому, что отравить всю питьевую воду. Мы с Васей остались в живых, потому что уже две недели, как перешли на самогон.

Как только врачи вылечились, стали лечить всех остальных. В школе был проведен обязательный медосмотр на выявление разносчиков метилового спирта. Когда врач осмотрел нас с Васей, он, понюхав мой нефритовый стержень, сказал:

– Если будешь, сволочь, пить, я тебе и твоему другу отрежу яйца! Хотя они у тебя сами отвалятся.

Я подумал, что будет весьма печально лишиться своей любимой части тела, но поделать уже ничего не мог, поэтому, как обычно вечером, напился до потери сознания.

Но черная полоса в жизни Рабочего не иссекала – трагически погиб Великий Конапл. Обкуренный духовный пахан перепутал электрический щиток со своей квартирой. Когда он почти уже обрадовался, что попал домой, его ударило током, Конапл задымился и превратился в кучу пепла. Когда Великого Накурщика нашли его последователи, они решили, что Великий Предводитель Накурщиков пожертвовал собой ради “Мира в дыму”, и набили его пеплом косяки.

Но светлая полоса не начиналась. Однажды утром Петя сильно разочаровался в жизни и, долго не размышляя, выбросился из окна. Приземлившись на асфальт, он вспомнил, что живёт на первом этаже. Но Петя не растерялся и с ещё большей решительностью схватил тряпку с ведром и побежал к соседям на третьем этаже. Соседи были нередкими в Рабочем пропойцами и согласились за бутылку разрешить Пете помыть их окна. Петя распахнул окно, бросил последний взгляд на небо и прыгнул вниз. Он не рассчитал траекторию и приземлился на кол, который был здесь поставлен для сушки белья.

Очнулся Петя в больнице, когда пятеро санитаров стягивали его с кола, их пьяные рожи весело ржали. Мы пошли к Пете в больницу. По пути Вася поведал мне печальную историю Пети.

“Я знал его ещё с детского сада. У него с детства была наклонность запихивать себе в задницу всё, что попадало ему в руки: погремушки, бутылку с молоком, вкручивал лампочки. Однажды ему попалась слишком большая лампочка. Петя не смог её сразу вывернуть, ходил с ней пол дня и, забыв про неё, сел на стул. Раздался глухой хлопок, и то, что отличало его от девочек, выкатилось из штанины на пол. Пьяный рабочинский врач не правильно пришил ему гениталии, которые, вдобавок, оказались чужими. Дети стали над ним смеяться, когда он писал не вниз, как все мальчики, а вверх – себе в подбородок. После этого все перестали с ним дружить, кроме одной лысой девочки, отзывавшейся на имя Геннадий, которая позже оказалась дауном и не умела даже разговаривать”.

Мне стало жаль Петю, мы с Васей дошли до ларька, купили больному бутылку водки, но не дошли до больницы и проснулись утром в будке крановщика, который матерился, хватаясь за скользкие поручни облёванной лестницы, и лез к нам.

 

* * *

Наступил Новый Год и раздавил всех тяжёлым похмельем. Я пришёл в себя дома третьего числа под ёлкой. На улице полным ходом шла раскопка жителей из-под снега. Всё ещё ходили Деды Морозы с полными мешками пустых бутылок. Дальше были – Рождество, 23-е февраля, 8-е марта, наступила Пасха. Петя не любил этот праздник по тому, что он напоминал ему о грустном. Петя так же не любил прочие праздники, так как он не любил водку.

 

* * *

Выпускные экзамены мы не сдали, но нас все равно выгнали из школы с золотыми медалями, потому что Вася целую неделю жил дома и мыл посуду.

Наступил Выпускной, директор сказал, что мы уже взрослые и можем попробовать водку, кроме неё и солёных огурцов на праздничном столе больше ни чего не было. Раздался оглушительный залп Джабраиловского салюта. Под обезумевшие от радости крики выпускников обрушилось правое крыло школьного здания. Застолье продолжалось не более тридцати минут. Мы с Васей выпили три стакана с водкой, четвёртый со спиртом пошёл по традиции за Михалыча. Я прослезился и закрыл глаза….



Hosted by uCoz